«Лето будет общим» Даниила Меркулова: герой (не) нашего времени
Молодое кино медленно, но находит путь к зрителю. «Лето будет общим», дебют 24-летнего режиссера и актера Даниила Меркулова, сначала показали в Шанхае, потом на фестивале «Горький Fest», а теперь он добирается и до широкого зрителя. Бытует мнение, что работа снята в духе оттепельных картин. Владимир Дорохов проверил эту точку зрения — и пришел к несколько иному выводу.
Когда «Лето будет общим» было показано первым зрителям, многие сошлись в вердикте: налицо стилизация под советские произведения. Неразлучные друзья — есть, пыльная дорога с гитарой за плечами — имеется, сокровенные беседы у костра — в наличии. Те же атрибуты, что в юношеской прозе 50-летней давности.
Действительно, главным героям «Лета» немного за двадцать, они всегда вежливы, рассудительны, и неплохо играют на музыкальных инструментах. Неизменно опрятны, одеты в светлые рубашки и пиджаки. Те самые респонденты из советских репортажей в духе «О чем думает молодежь». В декорациях нынешней эпохи такое безусловное прекраснодушие выглядело бы уж слишком картонным, наивным. Люди другие, время другое, надломы сплошь да цинизмы. Советский романтизм — другое дело. Вот только примет СССР, как и примет современности, в кадре не наблюдается. Вообще приметы какого-либо периода в фильме сокрыты. Лето здесь вневременно.
Перед нами три юноши, Даня, Мика и Олег. У Дани (его сыграл сам режиссер), нежданно-негаданно пропадает обоняние. Причины не раскрываются. После пандемии 2020-го многие перестали чувствовать запахи — обонятельное бесчувствие нынче новостью не назовешь. Но ведь в кадре явно не 2020-е. Потому как Мика и Олег (Мика Липман, продюсер фильма, и актер Олег Ершов), вместо того, чтобы обратиться к поисковой системе в сети «Интернет», тащат Даню в библиотеку — искать лекарство в справочниках и энциклопедиях.
Двигаясь буквально по алфавиту случайного словаря, парни сначала увлекаются обсуждением «Аргонавтики», а затем обнаруживают заметку про афарсемон — загадочное растение, которое вроде бы может вернуть Дане чутье. Вдохновившись античным сюжетом, воспряв духом после новости о лечебном цветке, троица решает: нужно отправиться на поиски афарсемона. Так, поездами ли, автостопами ли, Даня, Мика и Олег начинают странствие по садам, полям и морям.
Попутно парни, будучи довольно откровенными друг с другом, делятся сомнениями и переживаниями. Всех троих волнует вопрос: а как стать героем сейчас, когда времена эпических походов уже прошли? В своей озадаченности троица даже обращается к самому Ясону (Алексей Воробьев). Между безвременьем и античностью возникает контакт, что еще более размывает границу между эпохами. С завидной простотой три друга вступают в философскую беседу со свидетелями давно ушедших эпох — сначала с предводителем аргонавтов, затем с царем Давидом (Марк Богатырев), а после с Жанной д’Арк (Анна Савранская). Но ответы каждый раз разнятся: Ясон играет мускулами, Давид мудрит, Жанна бравирует. Даня шевелит ноздрями.
«Лето будет общим» — не попытка сыграть в пионеров и аргонавтов, а прощание с собственным прошлым
Диалоговая часть «Лета» напоминает о, например, Сократических диалогах. Не глубиной, но поиском. Ответов, смыслов, решений, всего, в чем так нуждается молодой человек. Постепенно становится ясно, что утрата обоняния — то есть, лишение одного из важнейших чувств — зачин для метафизического странствия, от собственной «Аргонавтики» до собственных Диалогов. И если их черты напоминают нам о советских характерах, то с содержательной точки зрения «Лето будет общим» схоже с далекими мифами.
Меж тем картина имеет еще один элемент, определяющий зрительское восприятие: музыка. Как в советских лентах запевали народные ансамбли, как у искателей Колхиды звучала флейта авлос. Султан Шакуров, композитор фильма, аккуратно вплетает то старый-добрый бой на акустической гитаре, то фортепианное крещендо, то протяжное легато духовой секции, напоминающей о шедеврах Эдуарда Артемьева. Сам Шакуров определил музыкальную интонацию «Лета» как «советское аниме». Если вспомнить творчество Дзе Хисаиси, работающего с Миядзаки, общий тон действительно проглядывается. Как и в «Ветер крепчает», который персонажи «Лета» однажды цитируют, мелодика и тон композиций фильма пронизаны светлой печалью, сожалением об утраченном времени. Ностальгия обеспечена. Пусть и по временам, которых Даня, Мика и Олег не застали — СССР, например, или Древняя Греция. Писатель Джон Кениг в начале 2010-х даже придумал этому чувству название: анемойя. Перед просмотром фильма нужно иметь в виду, что общим здесь будет не только лето, но и анемойя эта самая. Она-то и ввела в замешательство первых зрителей, предположивших, что фильм стилизован под советское кино.
В интервью «Искусству кино» Даниил уточняет, что «Замысел родился, скорее, из ощущения. Из ощущения, что надо как-то нежно проститься с оставшимся за плечами периодом жизни». Иначе говоря, «Лето будет общим» — не попытка сыграть в пионеров и аргонавтов, а прощание с собственным прошлым. И история эта не о движении в светлое будущее или в сияющее былое, но о том моменте, когда нога переступает порог в новую жизнь. И лишь оглянувшись в последний раз в детскую пору, умиротворенно с ней простившись, герои «Лета» опасливо произнесут:
— Хорошо. Но раньше «хорошо» было еще лучше.
Эх, совсем не тот оптимизм, что звучал из уст Труса, Балбеса и Бывалого. Но ведь и время все-таки тоже совсем уж не то.
Читайте также
-
Сизифов труп. Заметка о «Непокое» Леонида Шмелькова
-
Материя живая и мертвая: «Одиссея» Кристофера Нолана
-
По старой памяти: «Голубая цапля» Софи Ромвари
-
Авторство vs Пиратство — «Закулисье реальности» Кейна Парсонса
-
«Фейерверки днем» Нины Воловой: почему русские не улыбаются
-
Пламя, писать, жить. «Ингеборг Бахман: та, кем я когда-то была»